Лесная отрасль всегда воспринимается как тихий сектор без хайпа, без громких IPO, без публичных лиц. Но в реальности это один из самых сложных рынков для подбора. И не потому, что там нет людей. А потому что почти нет тех, кто подходит.
Лесное хозяйство и лесная промышленность - это не просто индустрия. Это длинная, тяжёлая, капиталоёмкая цепочка, где на одном конце стоит лес как ресурс, а на другом - продукты переработки: от пиломатериалов до целлюлозы, упаковки и уже сейчас - биоматериалов. В этой цепочке слишком много точек, где можно потерять деньги, и слишком мало людей, которые понимают всю конструкцию целиком.
И здесь возникает ключевая проблема подбора персонала в лесную промышленность. Клиенты почти всегда формулируют запрос через функцию: «нужен операционный директор», «нужен коммерческий», «нужен CEO». Но в лесной отрасли функция вторична. Первично - понимание среды. Потому что управлять заводом в Центральной России и управлять лесозаготовительным активом в Иркутской области - это две разные профессии, несмотря на одинаковые названия должностей.
Если смотреть на рынок России, он достаточно концентрирован. Центры экспертизы - это Segezha Group, Группа Илим, Свеза, Mondi Group, Архангельский ЦБК. Это те компании, где формируется управленческая школа. Все остальные - в той или иной степени догоняют, либо работают в более простой модели: заготовка + первичная переработка.
Глобально картина другая. Там лесная отрасль уже давно перестала быть «про лес». Компании вроде Stora Enso, UPM-Kymmene или West Fraser живут в логике биоэкономики. Дерево - это уже не сырьё, а альтернатива пластику, нефти и даже частично металлам. Это другая философия бизнеса и другой уровень требований к управленцам.
Россия пока находится между двумя состояниями. С одной стороны - сильная сырьевая база и исторически мощная переработка. С другой - потеря европейских рынков после 2022 года, разворот на Азию, логистические ограничения и необходимость перестраивать всю модель продаж. Отрасль не падает в ноль, но и не растёт линейно. Это рынок в режиме адаптации.
И именно такие рынки самые сложные для подбора. Потому что компании сами до конца не понимают, кто им нужен. Им нужен не просто управленец, а человек, который выдержит неопределённость: длинные циклы, удалённые активы, ручное управление, нестабильную логистику.
Отсюда главный кадровый парадокс. В отрасли есть сильные производственники - люди, которые умеют управлять процессом, техникой, сменами, лесозаготовкой. Но они часто «локальны» и не масштабируются. Есть коммерсанты, но они редко понимают продукт глубоко. Есть кандидаты из FMCG или тяжёлой промышленности, но они почти всегда недооценивают сложность среды и «ломаются» в первые 6–12 месяцев.
Поэтому классический подход «возьмём сильного управленца из другой отрасли» здесь работает хуже, чем в большинстве рынков.
В подборе мы практически никогда не начинаем с поиска. Мы начинаем с разборки бизнеса. Где компания зарабатывает? Где теряет? Насколько у неё зрелая операционная модель? Есть ли вообще процессы или всё держится на ручном управлении? Потому что от этого зависит профиль кандидата.
Сейчас в отрасли наиболее востребованы роли, которые раньше не были в таком дефиците. Это операционные директора на мультисайтовые структуры, директора лесозаготовки с пониманием техники и логистики, коммерческие директора с реальным экспортным опытом в Китай и Азию, а также CEO под трансформацию бизнеса. Отдельный дефицит - люди, которые понимают экономику процессов, а не только операционку.
Если смотреть вперёд, тренд очевиден. Россия будет усиливать внутреннюю переработку, уходить от сырьевой модели, постепенно внедрять технологии и пытаться догонять глобальный рынок. Но это не быстрый процесс. И в этой зоне будет сохраняться главный риск - нехватка управленцев, которые способны работать на стыке старой и новой модели.
Глобально же отрасль лесной промышленности будет становиться всё более технологичной. И через несколько лет требования к кандидатам в России неизбежно начнут догонять международный уровень: ESG, устойчивое развитие, биоэкономика, цифровизация цепочек.
И вот здесь возникает главный вывод, который часто неочевиден для клиентов. В лесной отрасли нельзя «просто закрыть вакансию». Можно только найти человека, который выдержит эту среду. А таких людей всегда меньше, чем кажется.
Светлана Казанова, Партнер M-Choice Executive Search
